Вводится строжайшая дисциплина. Райнер отныне не Райнер, а господин Венгер (о ужас!). Ученики должны его приветствовать вставанием в начале урока (о ужас ужас!), открывать рот только с разрешения учителя и всегда при этом вставать (наиполнейший ужас!): "Это стимулирует кровообращение." Всё понарошку и на добровольной основе. После урока он снова „Райнер“ и „ты“, а школьники - снова обычные немецкие подростки - тусуются, пьют пиво, крутят косяки и романы, редко слезая со скейтбордов и друг с друга, ставят спектакли, в общем, живут нормальной жизнью. Люди среди них самые разные - от шпаны, трудных подростков и изгоев до интеллектуалов и художников. Дальше-больше. Придумывают униформу - самую простую, джинсы и белая рубашка, но всё же свою собственную. Придумывают название ("Волна"), девиз ("Сила в дисциплине"), намёки на идеологию. Незаметно они перестают переходить после уроков с "вы" на "ты", им как будто нравится новый статус учителя и их собственный новый статус. Он теперь не старший друг, он - вождь, фюрер. Да и самому Райнеру эта роль начинает нравиться. Он на собственном примере показывает, как функционирует автократия. А подростки стали теперь частью чего-то нового, большого и сильного. Они внезапно почувствовали силу коллективизма и дисциплины. И неважно, что некоторые не стали играть в эту игру и оказались за бортом коллектива. Один парнишка - из благополучной бюргерской семьи - попав в "Волну", преодолевает всю жизнь преследовавшую его скуку и апатию. Другой - бывший изгой, у которого не было ни понимающих родителей, ни друзей, вдруг обретает в "Волне" смысл своего существования - ничего другого-то у него в жизни не оказалось. Он фанатично служит "Волне", пренебрегая любыми опасностями и даже уголовным кодексом. Турецкий юноша впервые почувствовал себя полноценным членом коллектива - всем стало наплевать, что он турок и мусульманин, он теперь один из них, один из "Волны". Постепенно "Волна" превращается в этакий гитлер-югенд, в этакую пионерию. Сам Райнер уже не знает, что ему важнее - "педагогические" цели игры или возможность насладиться своей властью, когда толпа внимает каждому его слову. Люди меняются поразительно быстро. В кинематографе эти в принципе непросто - показать, как меняется человек. Здесь же это, по-видимому, входило в художественную задачу - показать, как неестественно, неправдоподобно быстро происходят эти изменения в людях - совершенно нормальных людях, таких же, как мы все.



На примере этой "детской" игры показаны все типичные свойства "взрослого" авторитаризма: объединяющая идея, чувство локтя, общий враг... Становится видно, как много энергии, как много привлекательного содержится в фашизме, как легко поддаться соблазну и как неотвратимы последствия. Большинство, как кажется, оказываются в выигрыше, бывшие изгои, тихони, малозначительные личности, бывшие в условиях свободы и индивидуализма на периферии школьного общества, оказываются в центре событий наравне со всеми, и лишь совсем немногие с самого начала уходят в оппозицию, становятся своего рода диссидентами. Поучительностью или морализмом фильм, однако, не страдает. Действие развивается очень динамично и осознание того факта, что в основе лежат реальные события, добавляет остроты. Американский учитель Рон Джоунс, живой прототип Райнера, обладает даже некоторым внешним сходством с Юргеном Фогелем, если сделать скидку на возраст. Он присутствовал на съемках, подсказывая создателям фильма реальные детали происходившего, и снялся в эпизодической роли.

Снимая этот фильм, немцы нарочно пытались избегать слишком тесной привязки к Третьему рейху. В романе, да и в действительности речь шла как раз о нём, и всё началось как раз с просмотра фильма о Второй Мировой войне и концлагерях, а новое движение называлось „The Third Wave“ – «Третья Волна» с явным намёком на Третий рейх. Немцы же убрали слово «третья» вместе с прочими подобными намёками и вышли тем самым на какой-то более глобальный смысловой уровень. Фильм рассказывает вовсе не о переработке исторического опыта. В его центре находится человеческая натура и её свойства, делающие подобный исторический опыт возможным. Речь идёт не о натуре нацистских выродков, а о натуре нашей с Вами, любого гомо сапиенса. Каждому из нас бывает трудно сделать выбор, принять решение и было бы гораздо легче, если бы нашёлся человек, переложивший принятие решения и ответственность за него с наших плеч на свои. Всем нам, особенно в моменты личных неудач, иногда хочется почувствовать себя частью чего-то большого - большого коллектива единомышленников, большого дела с большим, высоким смыслом. Всем нам, хоть и не всегда осознанно, хочется чтобы нами манипулировали, то есть как раз принимали решения за нас. Решения как о конкретных каждодневных действиях, так и о глобальных целях и Смысле. Это и есть та самая питательная почва для «Волны» в каждом из нас. И волна эта может нагрянуть откуда угодно, в какой-угодно форме – в форме политического движения или очередной диктатуры, в форме замкнутой религиозной секты или религиозного фанатизма внутри основных мировых религий и вполне атеистических идеологий, под девизом борьбы с терроризмом или борьбы за свободу демократию. Формы разные, но механизм одинаков. Не важно, с какой целью подавляется индивидуальность и личность становится частью толпы, важно, что мы сами часто этого хотим, что-то в нас этого хочет.